Ваш город
По вашему запросу ничего не найдено.
Города России
Области России
0
Поиск
Вернуться к списку

Больница для банкротов: как лечить должников?

Разорившийся бизнесмен Арам Петросян в попытке привлечь внимание властей к проблеме банкротства в стране захватил заложников в отделении Ситибанка. В прошлом предприниматель требовал создать больницу для банкротов. Выяснили, от чего и как нужно лечить должников. 

Институт банкротства в России ещё очень молодой. Закон о несостоятельности, который применяется к юридическим лицам, в том числе и к малому бизнесу, был принят в 2002 году. Граждане получили такую возможность в октябре 2015 года. В месяц сегодня банкротятся более тысячи компаний и ещё больше граждан. Так, по данным Единого федерального реестра сведений о банкротстве (ЕФРСБ), в июне 2016 года было вынесено 1 771 решение о признании физлица банкротом и обанкрочены 1 112 юрлиц.

«Сегодня активно банкротятся как региональные компании, так и московские, – рассказывает член центрального комитета Общероссийского профсоюза арбитражных управляющих, антикризисный менеджер Иван Рыков. – Причём количество крупных компаний в последнее время значительно возросло, особенно в строительном и финансовом секторах. Именно крупные компании с 15-20-летним опытом работы, профессионалы своего дела стали активно подавать заявления о банкротстве».

По его словам, обычно это люди, которые действительно вложили в своё дело много сил, всю душу и воспринимают его как своё детище, но в силу каких-то причин, и чаще объективных – падение выручки, снижение себестоимости, просто не могут выдерживать тот уровень обязательств, который раньше выдерживали. Такое не получится не воспринимать близко к сердцу.

Конечно, этим нельзя оправдывать поведение предпринимателя-банкрота Арама Петросяна, который 25 августа захватил отделение Ситибанка, где находились шесть человек, и грозился себя взорвать. Но это позволяет понять причины его поступка.

«Почему я иду на это шаг? Потому что другого пути не осталось донести до вас, придать широкой общественности, что есть огромная проблема в России. Это как холера, это как чума, это как бич, как гнёт оседлал большинство нашего народа. Речь идёт о банкротстве юридических и физических лиц, – заявил захватчик в своём видеообращении к президенту страны. – Мне, поверьте, терять нечего. Все, что было, я уже потерял».

Поступок одновременно вызывает и возмущение, и сочувствие. «Я прекрасно его понимаю. В таких ситуация «кукушка» едет на раз-два. Ты уже не столько пытаешься разрешить ситуацию, сколько пытаешься решить вопрос со своей головой, чтобы сохранить ясный ум и вести себя адекватно, – комментирует Сергей Барышников, который девять лет назад потерял свой бизнес, оставшись с большими долгами. – Ты думаешь, что весь мир против тебя, и ты не видишь себя в этом мире просто больше. Люди потому и идут на такое».

Захватчик потребовал признать банкротство болезнью и создать больницу для бизнесменов. Вряд ли бывший предприниматель говорил о медицинском учреждении, где банкротам будут оказывать психологическую помощь и помогать пережить потерю своего бизнеса, хотя она тоже не будет лишней. Речь, скорее всего, шла об институте оздоровления потенциальных банкротов.

Ликвидация вместо оздоровления

«Самый частый исход – это конечно же, ликвидация компании, потому что российское законодательство не заточено под финансовое оздоровление. И те процедуры, которые в законе для этого предусмотрены, они только называются так», – говорит Рыков.

Согласно закону, при банкротстве компании проходят несколько стадий: процедуру наблюдения, в рамках которой выясняется истинное финансовое положение организации; процедуру финансового оздоровления, если такое возможно, или в качестве альтернативы – привлечение внешнего управляющего, если же и это не даёт результатов, то начинается конкурсное производство, когда всё имущество распродаётся, чтобы отдать хотя бы часть долгов. Ещё у должника и кредиторов всегда есть возможность заключить мировое соглашение и договориться, как решить проблему в досудебном порядке.

А теперь посмотрим на цифры. По статистике ЕФРСБ, в 2015 году финансовое оздоровление было введено в отношении всего 0,3% должников, 3% дел потребовали введения внешнего управляющего, на мировое соглашение пришлось 1,6% дел, в отношении 80% случаев было открыто конкурсное производство. При этом примерно половина процедур финансового оздоровления всё равно в итоге перешли к конкурсному производству, внешнее управление только в 20% случаев стало успешным.

Нет денег – нет лечения

Причина, по которой не работают процедуры оздоровления в России, до банальности проста: отсутствие финансовых ресурсов. «Есть две основные процедуры – собственно финансовое оздоровление и внешнее управление. В первом случае менеджмент предприятия не меняется и на этой стадии зачастую предприятие способно что-то сделать только за счёт дополнительных внешних инвестиций, которых нет. В ситуации с внешним управлением один арбитражный управляющий должен заменить собой по сути всю команду компании. Вряд ли какой-то человек – этакий супермен может выполнить всё то, что до этого делали несколько департаментов, советников, помощников руководителя. Он не может просто взять и в один момент всё переделать», – объясняет Иван Рыков.

Поэтому, по словам антикризисного менеджера, восстанавливать предприятие должна команда с определёнными полномочиями, имеющая финансовые ресурсы для этого. А иначе никак, без этого только конкурсное производство и остаётся.

– И с чем после него остаются в итоге бизнесмены-банкроты? Они ведь не оказываются за чертой бедности, не попадают «на улицу», почему же тогда такие ситуации, как с Арамом Петросяном возникают? – звучит немного жестоко один из главных наших вопросов.

– Я знаю массу случаев, когда людям приходилось продавать личное имущество, чтобы избавится хоть от части проблем. Но здесь все зависит от того, насколько человек вовремя понял, что ему нужна помощь. Потому что, когда человек своевременно реагирует, понимает, что предприятие уже неперспективно, и не ждёт до последнего, в этой ситуации гораздо проще выпутаться из сложной ситуации, – отвечает Иван Рыков.

Но чаще предприниматели как раз-таки ждут до последнего, силятся своими силами спасти «тонущий корабль», продают машину, квартиру. Хотя владелец ООО своим имуществом отвечать не должен, в отличие от ИП.

«Самое лучшее в ситуации, когда ощутил первые признаки неплатёжеспособности, посетить обучающие семинары по банкротству арбитражных управляющих и антикризисных менеджеров. Помимо методологической поддержки, они дают и психологическую», – объясняет Иван Рыков.

– И хватает такой поддержки?

– Когда я первично консультирую, то чаще выступаю не как экономический эксперт, а как психолог. В первую ведь очередь банкротам, что нужно – понять, что выход есть. Может не сегодня, и не завтра, а через год, как средний период процедуры банкротства, но он выйдет из этой сложной ситуации. Когда человек видит выход, пусть и сложный, он способен сохранять самообладание. А когда человек его не видит, то он и совершает ошибки, о которых потом жалеет. Ещё банкротам очень нужна поддержка семьи, конечно.

– По личному опыту, кому сложнее принять свое банкротство – физлицу или бизнесмену? Гипотетически, любой должник мог бы оказаться на месте Петросяна?

– Сложно сказать, банкрот в любом случае человек, в первую очередь, а не статус, поэтому какая разница. Всё наверно зависит не от того, бизнесмен ты или физлицо, а от того насколько ты вложился и как относился к своему имуществу. Легче всего тем, у кого имущества нет. А кому есть, что терять, кто отвечал за людей – за своих сотрудников, партнёров, контрагентов, за свою репутацию – тем конечно тяжелее всего. И за репутацию, кстати, переживают даже больше чем, за имущество.

Нет денег – нет банкротства

При банкротстве физлиц возможны три сценария: реструктуризация долгов на три года, продажа имущества и признание банкротом или мировое соглашение. Как и в случае с банкротством компаний, самый распространённый вариант здесь – это «конкурсное производство». Если в июне было вынесено 1 771 решение о признании гражданина банкротом, то о введении реструктуризации долгов, по данным ЕФРСБ, было лишь 742 определения суда.

По словам генерального директора юридической компании «Арбат» Игоря Зиневича, всех граждан должников сегодня можно разделить на две категории – должники по предпринимательским долгам и должники по потребительским/ипотечным займам.

Первая категория должников, как рассказывает адвокат, обрастает долгами в рамках поручительства за свои компании перед банками, в рамках субсидиарной ответственности по их долгам или в рамках получения кредитных средств для нужд бизнеса под видом потребительского кредита. Вторая категория формируется чаще всего из граждан, потерявших работу или, например, не сумевших реструктуризировать валютную ипотеку.

Но в этой сфере проблемы не в финансовом оздоровлении должника и малого числа решений о реструктуризации, а в сложности процедуры из-за чего должникам практически не обойтись без помощи юристов и ещё в нежелание финансовых управляющих участвовать в деле о банкротстве гражданина из-за низкого уровня вознаграждения.

«И вот почему. На первый взгляд 10 тысяч рублей за процедуру в деле о банкротстве и 2% от реализованного имущества должника или 2% от утвержденного плана реструктуризации долгов может быть достаточно привлекательным с точки зрения экономического интереса финансового управляющего. Но не все категории должников могут обеспечить установленное законом вознаграждение для финансовых управляющих», – говорит Игорь Зиневич.

Так, должники из первой группы, как правило, имеют возможность и готовы платить юристам и финансовому управляющему за сопровождение процедуры их личного банкротства. Во второй группе, какая-то экономическая выгода в сопровождении процедуры банкротства гражданина есть, если его обязательства перед банком обеспечены ипотекой. А вот по тем, у кого есть долги в рамках потребительских займов, такой выгоды как правило нет.

«Как показывает практика, в среднем сегодня стоимость услуг юристов в тандеме с финансовым управляющим обойдется гражданину, который должен или может подать заявление о собственном банкротстве, в 150 тысяч рублей. И такие суммы разумеется неподъёмны для должников второй категории по потребительским займам», – подчёркивает Зиневич.

Между тем, по данным Национального бюро кредитных историй, три четверти потенциальных банкротов – это заёмщики, задолжавшие, как раз, по необеспеченным кредитам.

Процедура банкротства малого бизнеса ещё более дорогое удовольствие, требуется оплата госпошлины, необходимых публикаций, работы арбитражного управляющего и юридического сопровождения процедуры, всё вместе от 300-400 тыс. рублей – всё зависит от объёма бизнеса размера долгов, назначенных процедур. Неудивительно, что 15,4% судебных решений связаны с прекращением производства по делу из-за отсутствия активов для финансирования процедур (опять же данные из федерального реестра).

«Здесь надо понимать, что команде юристов приходится работать год, а может быть и больше, поэтому стоимость в любом случае делится на несколько месяцев. Максимальная стоимость банкротства ничем не ограничена. И по сути речь идёт не столько и не только о стоимости услуг арбитражного управляющего, потому что по закону он получает свое вознаграждение в основном за счёт конкурсной массы, а об оплате работы всей команды, которая сопровождает множество судебных процессов, претензий госорганов, оценивает имущество, сдаёт документы в архив по сотрудникам, чтобы они могли потом получить пенсию, и ещё буквально сотня других пунктов того, что юристам нужно сделать», – объясняет Иван Рыков.

Ты либо сам выбираешься, либо нет

Если подводить итог, то проблем и там, и там хватает. В ситуации с банкротством компаний – лекарством может стать усовершенствование антикризисных восстановительных процедур, в ситуации с физлицами – их максимальное упрощение. «И те, и другие проблемы стараются решить, есть законопроекты, которые направлены на усиление процедур оздоровления, и на упрощение банкротств физлица. Но часто законопроекты разрабатываются по ускоренной схеме, поэтому я боюсь, что они будут недостаточно проработаны и всё равно будут содержать проблемы, нюансы, которые не дадут их быстро принять. Поэтому надо широко обсуждать эти меры и ориентироваться на практическое применение закона, а не красоту его юридического слога», – считает антикризисный менеджер Иван Рыков.

А пока идут обсуждения остаётся рассчитывать только на себя. «Никто тебе не поможет, если ты сам себе не поможешь. И государство не должно, сейчас половина людей в стране кому-то что-то должна. Ты либо сам выбираешься, либо нет. Ведь я сам принимал какие-то неправильные решения, это я не умел планировать и думал, что мой бизнес будет только расти, я сам себя загнал в такую историю. Тут 100% моя вина. Я, конечно, могу написать целую книгу о том, как меня к этому подтолкнули, как один меня обманул, другой подвёл. Но всё равно все решения принимал я сам, поэтому и отвечать за них должен я сам. Так и со всеми, кто ждёт помощи от государства. Если сам влип, сам и разруливай. И нет безвыходных ситуаций, надо просто искать, договариваться, но выпутываться из этой истории», – уверен Сергей Барышников.

Автор: Валентина Фомина